Таня: детство и школа

По рукописной тетради «Наша родословная. Самсоновы». Голос Татьяны Тимофеевны; неразборчивое — в квадратных скобках.

Рождение, семья, детство

Таня Самсонова (Кривошеина) Татьяна Тимофеевна родилась 2 сентября 1926 в г. Москве.

В это время моя семья жила в «Метрополе» (это был I-й дом Советов) номер 405 или 407. Родилась я в роддоме им. Грузимана[?] (на Арбате) где 31 год спустя родился мой младший сын.

Родилась я в семье служащих. Отец мой, Самсонов Тимофей Петрович, был активным борцом за дело революции. Подробно биографию отца описал мой брат в своей книге «Рядовой революции». Мама моя Самсонова (Морозова) Евдокия Константиновна (или как звал её отец «Ева») была служащей, а затем партработником. Себе я помню лет с 3х-4х. Многое, что я помню, я описала в своих рассказах о маме, папе, сестре и брате. В детстве мы были очень дружны: вместе играли, дрались, мирились… Детство моё было прекрасным, о нём я вспоминаю с теплотой. Я благодарна своим родителям за их любовь, теплоту, внимание, заботу. Конечно, как самую младшую меня баловали. Мы в детстве не знали лишений. Наша «команда» (брат и сестра и я) была очень дружной. Вспоминается как-то летом на даче мы в чем-то провинились, и бабушка пожаловалась родителям, когда они приехали с работы. Мама очень рассердилась и наказала страшно, а я к ним примкнула. Мама поставила нас под балконом, а сами мы стали строем: Гена, Леля и я. А мама подошла к окну, смотрела на нас, чтобы мы смирно стояли и крикнула: «Руки по швам!» А в это время мимо проходила бабушка, а я ей сказала: «Чтоб ты пропала, старая!» (мне было лет 5). Потом нас простили, т.к. начинался дождик. Помню, у нас была собака ирландский сеттер, она была рыжая и звали её «Лавка» (Папа еще в то время иногда занимался охотой). Это была добрейшая и очень умная собака. Как-то я сидела на лестнице, ведущей на балкон, и плакала. По какому поводу – не помню. Ко мне подошла сзади Лавка и начала лизать мне волосы, а потом лицо. Мне ужас как хотелось плакать. Я обняла её и мы долго сидели вместе на ступеньках!

Когда мы еще жили на Воздвиженке, у нас была дом. работница Наташа. Мне было наверно лет 2–3. Иногда у меня бывали итальянки[?] мокрые. Она стеснялась их и больно шлепала меня. Когда это случалось, я забиралась под кровать и сидела там тихо-тихо. Потом мне тоже хотелось стать няней и также шлепать мам[?]. А также я хотела быть прачкой и стирать белье.

Гулять нас водили в Александровский сад. Там не было так многолюдно, как сейчас. Если была зима, то мы катали с горок, а если осень [зачёркнуто], в саду было много опавших листьев и луж. Конечно, мы с удовольствием шлёпали по лужам, загребая листья. Иногда папа проводил нас в Кремль. (тогда он был закрыт для публики) У папы был пропуск и он нас водил туда. Это было тогда, когда мы жили на Воздвиженке.

Мы жили на 4 этаже, поднимались пешком, т.к. там тогда лифта не было. Перила на лестнице были красиво сделаны. Красивое литьё с каким-то узором. Однажды я просунула голову в отверстие в этом рисунке, потом подняла голову и она у меня застряла. Я попробовала освободиться, но не тут-то было. Я не могла вынуть голову. Я заплакала, а вместе со мной и Леля. Потом я как-то сумела освободиться…

Потом мы переехали в новый дом на ул. Серафимовича [подъезд и номер квартиры скрыты]. Окна у нас выходили на Москву-реку и на задний двор, который мы называли «вонючкой». Первая девочка, с которой я познакомилась, была Раиса Фишер. Она тоже жила в этом подъезде, только на 9-ом этаже. Оказалось, что наши родители (особенно отцы) были хорошо знакомы. А потом я познакомилась с Мариной Тахер (Ушевой), она жила в 10 подъезде. Она объявила мне «У меня умер папа, а мама сидит у бабушки и плачет.» Позже Марина получила учёную степень [подробности в публичной версии не уточняем]. А потом в доме отдыха «Волынское», где мы были с мамой, я познакомилась с Наташей Сорокиной. Она тоже жила в 10 подъезде на 7 этаже. Мы с ней подружились. Мы себе играли вместе. Вместе нас учила читать и писать милая женщина Зинаида Николаевна (она видимо, была учительницей). Она была у Наташи вроде гувернантки. Вспоминается один случай. Это было еще до школы. Я была у Наташи, нас накормили, А потом её папа уложил нас отдыхать на большой диван. И оставил нас. Мне ужасно это не понравилось, и я решила убежать. Я тихонько встала с дивана, тихонько открыла дверь и «ворвалась» на свободу. Наташа и позже оставалась связана с нашим домом [точные нынешние подъезд и учёная степень в публичной версии не приводим].

На даче я [зачёркнуто] тоже отличалась. Мне, помню, было года 4. На соседней даче (№1) жили Крыловы и Мильчаковы. У Мильчаковых был сын Толя. В то время он был уже большой мальчик. Он пошел на речку удить рыбу. А я, и что мне взбрело в голову, пошла к ним и сказала: «Ваш Толя утонул!» Там начался переполох, конечно. Побежали на речку, Толю нашли. Зачем я это сделала? Не знаю. Объяснить не могу.

Я всю жизнь люблю воду. Люблю купаться где только можно. Мама рассказывала, что когда мне было месяцев 9-10, она брала меня на речку, на пляж. Посадит меня, говоря: «Сиди, никуда не ходи.» А сама шла купаться. Москва-река тогда была мелкой, её можно было перейти в брод. Только мама отходила от меня, я вставала и влезала в воду. (а мне ж в 9-10 месяцев). Когда люди начинали кричать: «Чья девочка? Чья девочка?» Мама, конечно, знала, что это её дитё. Уже в преклонном возрасте я, когда могу, купаюсь. Только вот нога не позволяет. (артрит).

Я рано научилась кататься на коньках. Как я уже писала, научилась я кататься в д/о «Волынское» где мы были с мамой. И помог мне научиться Ротенгольц, он тоже отдыхал там. (Я еще не ходила в школу).

[зачёркнуто: Потом] В 8 лет меня определили в школу №19, что на Софийской набережной. Я пошла в школу уже умея писать и читать. Наша школа – это старое здание, как раз напротив Кремля. До революции это был пансион для девочек, где готовили домашних учительниц. В этом пансионе в молодые годы музыку преподавал сам Рахманинов.

И вот я в 1-ом классе. Нас собрали во дворе школы. Меня привела мама. Нас с Раисой поставили в пару и повели в школу. Нашей учительницей была славная Нина Ивановна Авдеева. Она была уже в возрасте. Наш класс был 19 Это была добрая, умная, опытная учительница. Она никогда не повышала на нас голоса. Она любила детей и мы ей отвечали тем же. В большую перемену нас выводили в буфет. Всё делали организованно, без сутолоки, без криков и толкотни. В это лето у нас в квартире был ремонт, и мы еще жили на даче. Мама попросила разрешения не приводить меня в школу дней 7-10, объяснив, что я уже “грамотная”: умею читать, писать и считать. Разрешение было получено, и я пришла в школу через дней 10. Я вошла в класс, села за парту рядом с Раисой (так нас посадили 1-го сентября), оказалось, что моё место занято и меня посадили еще с кем-то, не помню Нина Ивановна очень много нам читала о природе (Бианки и др), умела чистописать “капель, волосяная линия” ( У нас был отдельный урок чистописания). Воспоминаю свою первую учительницу с теплотой и благодарностью. Она нас многому научила. Спасибо ей.

В младших классах нас провожали в школу и встречали. Не знаю почему, но меня во дворе мальчишки звали “Варвара”. Когда я шла из школы, они кричали: “Варвара” идет!" Я в ужасе махала портфелем в разные стороны, бегала за ними. Вообще я была очень непоседливая, подвижная и смешливая девчонка. Я легко лазила через заборы, хорошо плавала, дралась…!

И вот прошли 4 года, и мы очутились в 5-ом классе. Нашим классным руководителем была Зинаида Николаевна Ган[?] преподаватель русского языка. Ходили слухи, что она была прежде актрисой. Хорошо помню, как на уроке литературы она, объясняя нам былины и народные сказания, пела русские песни. И мы сидели, как вкопанные.

Объясняя правила грамматики ( правописание суффиксов прилаг. “ан”, “ян”) она подходила к окну и, указывая на стекло, раму и подоконник говорила: “Стеклянный, оловянный, деревянный” - исключения и пишутся с 2 “НН”

Мы уже в это время были пионерами, нашей пионервожатой была Галя Челищева из 8 или 9-го класса. Она много проводила с нами времени, да мы и сами были очень активны. Наше звено: Инна Гребнева, Марина Такхер, Кира Пронуцкая, и , да еще какие-то мальчики (не помню кто) были самыми активными: мы каждый день выпускали свою газету “Красный галстук”. (Мы все собирались у Инны дома), проводили сборы, часто ходили в театр. Раньше на Театральной площади, напротив Малого театра был Центральный детский театр. Вот туда-то мы и ходили почти всем звеном. В праздники мы всегда украшали наш класс. В школу мы ходили всегда вместе: Инна, Зоя Жертунова, Марина и я. Мы собирались около 13-го подъезда, где жила Инна на 2-ом этаже. Иногда мы стучали ей в окно, А потом всей компанией шли в школу. Во 2-ом дворе, где магазин, был фонтан. И, конечно, когда он не работал, мы лазили туда. Однажды не то осенью, не то весной в фонтане была вода и льдинки. Мы там, конечно, хотели походить по этим льдинкам, но наша обувь не подходила для этого. А случилось это перед занятиями, утром. А вот у Инны были резиновые ботики, она пошла вперед, ( она была водолазом) чтобы измерить глубину. Она прошла весь фонтан, а перед тем как вылезти из него, она оступилась и со всего размаху полетела спиной в воду. Мы кинулись её поднимать, вылезла, ей пришлось идти домой и переодеться. Мы её дружно ждали. Иногда зимой перед занятиями мы дружно в 7³⁰ шли на каток на “церковке” и катались до 8, а потом переодевшись шли в школу.

Училась я хорошо, но ужасно не любила математику. (Тогда был учебник Киселёва[?]) Я его ненавидела всей душой! что-то откуда-то выплывает и всплывает, кто-то отправился в пункт А в пункт Б и т.д. Закончив 5-ый класс я с преогромным удовольствием утопила этот учебник в Москве - реке.

Наша компания была очень дружной. Иногда собрав немного денег, мы ходили в парке “Морозовка”, это не у Горького и покупали себе мороженое. Выбирали по незнакомым нам названиям: “Ту[т?], фрукты, сандве и. т. д.

Иногда в начале лета мы ездили друг другу на дачу ( к Зоре Грановско[й?] к Инне Гребневой и наоборот).

37-38 годы мы переживали по-своему. Мы никак не могли понять куда девались люди и почему они были врагами народа. А учились мы в 3 или 4 классе. Из нашего класса исчезла Нина Сидорова, а из нашего подъезда – Павловские, Розенгольц, Каллинович, Миля Мулина, Пухалевские, Светлана Хана, Мелендук, Бененсон, Нина Цыто… У нас в учебнике истории были портреты Пухалевого, Егорова, Блюхера. Мы в лучшем случае заклеивали их. А потом нам всюду казались шпионы. И у нас в доме появилась новая жиду[?]. В нашем классе это была Леля Кабукова. Нас поразило то, как она была одета. До этого мы не обращали внимания на одежду. Вокруг нас взрослые и дети были одеты одинаково. А здесь у девочки котиковое манто, которое не сдавали в раздевалку а уносили домой и приносила после уроков их дом.работница Паша. И это в 4-ом классе! Однажды Леля пригласила меня к себе (жили они в 1-ом подъезде на 5-ом этаже). Дело было днем. Отец её, Богдан Захарович, был дома. Он спросил как меня зовут и, когда он услышал, что моя фамилия “Самсонова”, он сказал: “Да, я знал твоего отца, когда вас еще не было” Я была прелестна[?] в том доме. Но без свободы бедная Лелька была ограничена: гулять во двор её не пускали.

Наш двор. Прежде чем писать о том, как мы проводили время во дворе, надо сказать о том, что во дворе было всегда много детей, не то что сейчас. Имели мы в приятелях друзей и большие, и маленькие. Зимой у нас был каток и горка на Церковке. Весной и осенью катались на велосипедах, играли в волейбол и разные игры: “Оры и чаруки”, “Казаки и разбойники”, “Штандарт” и еще, что забыла. А то просто ходили по кру- во дворе: из одного двора в другой.

Наш клуб.

Наш клуб помещался в 3-м подъезде на 1-ом этаже. Вход был и со двора, и с улицы. Заведывала клубом Марта Яковлевна Рубен. Славная была тетенька. Добрая. к ребятам относилась очень хорошо. Вот сейчас я думаю, как она могла выносить наш крик и гам. В клубе всегда было много ребят. Зимой во дворе было холодно, и все валили в клуб. В клубе было 5 комнат. Одна небольшая — кабинет Марты Яковлевны, вторая — игровая: посередине стоял стол, а на нем небольшой биллиард с шарами. Шариками, были столики для шахмат и шашек. В третьей комнате занимались различными кружками. Мы с Инной занимались в авиамодельном. Был довольно большой зал со сценой. В клубе были различные кружки: фото, музыкальный, ритмика, драматический, [зачёркнуто: Кра] военно-морской.

Драмкружок, как помню, ставил 2 пьесы: “Совы” и “Любовь Яровая”. В пьесе “Любовь Яровая” принимали участие мы с Инной. Она играла старуху-мать, которая ищет своих сыновей, а я — Дуньку. Любовь Яровую играла Неля[?], Ярового — сын Марты Як. Игорь, и другие. Пьеса имела успех. Потом у Нели Шабуровой родилась идея: поставить “Бахчисарайский фонтан”. (В то время Неля училась в балетной школе). Я тоже принимала участие в этой постановке ( я была одной из жен хана) Марию исполняла, конечно, Неля. А музыкой заведывала Надя Пиндина. У нас не было партитуры балета, и музыку она подбирала сама: и Чайкова, и Шуберта, и др. Костюмы тоже делали сами, а также и декорации. Балет тоже имел успех. А вечерами собиралась молодежь постарше. Проводились занятия военноморского кружка, иногда бывали и танцы. Но это все было для старших, а не для малышей. Сколько радости и пользы приносил наш клуб. В наш клуб приходили не только ребята нашего двора, но и ребята из соседних дворов. Как я уже писала мы были очень активны. Когда с Толей Воздвиженским пацанами (Наташа, Шурик, Федор, Кречкин), мы выпустили прекрасную газету. Потом мы узнали, адрес Наташенька, купили цветы и отправились к нему домой. Позвонили в дверь, нам открыли, вроде Наташи не было дома, мы передали цветы. И все же нам удалось увидеть пса Веселого, которого тоже били на Полюсе.

Во время в событий в Испании мы тоже не остались в стороне. В Москве был открыт музей, посвященный событиям в Испании. Он находился в Лопухинском переулке, у Кропоткинской ( Пречистенка) улицы. Мы узнали через Антонину маму, что туда приедет делегация из Испании. Несколько человек наших отправились туда. Нас не пропустили, но делегации все не было и не было, мы сидели на ступеньках лестницы и ждали. Потом нам захотелось есть, мы купили буханку черного хлеба и еще сидели на ступеньках, уплетали. Как раз в это время появилась делегация. Им показали музей, затем их пригласили к столу, а нас построили и вывели к ним в зал. Мы что-то говорили, а потом повесили им свои галстуки. А они нам дали небольшие презенты.

Недалеко шофера была фабрика “Красный Октябрь”. Нас водили туда на экскурсии, где мы могли есть [зачёркнуто] даром конфеты, сколько душа пожелает. А в предпраздничные дни нас приглашали в клуб фабрики, где мы принимали участие в концерте, за что нас опять кормили конфетами.

Одним словом мы откликались на любые события, которые происходили в стране. А нам в это время было лет 11–12.

6-ой класс “а”. Успеваемость хорошая, а дисциплина – хуже быть не может. Особенно на уроках физики. Мы за что-то не взлюбили учительницу, и она, бедная, ничего не могла сделать с нашим классом. Может быть из-за того, что у нее было немного странное произношение /в.м. “Сообщающиеся сосуды называются такие сосуды”– говорит она, а мы умирали от хохота. Как-то перед ее уроком мы сдвинули все парты, закрыв проход. И как раз было на урок пришел директор. А в это время в дверь прокричала чья-то Аля Казакова, ученица 6„б”, помогла нам. В конце концов собрали родительское

собрание и решили разделить наш класс, слив его с 6„б". В конце уч. года так было и сделано. Я попала в 7„б", а также Кира Троянская, Таня Розенберг, Лева Мадерян и еще кто-то, не помню. Это явилось наказанием для нашего дружного класса за плохую дисциплину. Ну, чего делать? Все равно все уроки мы были вместе.

Лежат: Таня Смирнова, Ира Воронина I-ый ряд сидят: 1. Таня Розенберг 2. Светлана Богородская 3. Инна Гребнева 4. Марина Такер (Усиева) 5. Зоя Мартынова 6. Таня Самсонова 7. Стелла Бургафт 8. —

II ряд (сидят) 1. Леля Кобукова 2. Роза Кохлова 3. — 4. Панова Зинаида Николаевна 5. Надя Степанова 6. Валя Шевченко 7. Галя Костырева 8. Нонна Иванова

III ряд (стоят) 1. Валя Иванова 6. Лиля Маталова 2. Люда Смирнова 7. Вова Волков 3. Раиса Фишер 8. Женя Зайцев 4. Зоря Граховская 9. Олег Марабочкин. 5. Кира Пронюкай

Классное фото

Рукопись по страницам

Таня
Самсонова (Кривошеина) Татьяна Тимофеевна
родилась 2 сентября 1926 в г. Москве.

В это время моя семья жила в «Метрополе»
(это был I-й дом Советов) номер 405 или 407.
Родилась я в роддоме им. Грузимана[?] (на Арбате)
где 31 год спустя родился мой младший
Сын Сергей.

Родилась я в семье служащих. Отец мой,
Самсонов Тимофей Петрович, был активным
борцом за дело революции. Подробно биографию отца описал мой брат в своей
книге «Рядовой революции».
Мама моя Самсонова (Морозова) Евдокия
Константиновна (или как звал её отец «Ева»)
была служащей, а затем партработником.
Себе я помню лет с 3х-4х. Многое,
что я помню, я описала в своих рассказах о маме, папе, сестре и брате.
В детстве мы были очень дружны:
вместе играли, дрались, мирились…
Детство моё было прекрасным, о нём я
вспоминаю с теплотой. Я благодарна своим
родителям за их любовь, теплоту, внимание, заботу. Конечно, как самую младшую
меня баловали. Мы в детстве не знали
лишений.
Наша «команда» (брат и сестра и я) была
очень дружной. Вспоминается как-то
летом на даче мы в чем-то провинились, и бабушка пожаловалась родителям, когда они приехали с работы.
Мама очень рассердилась и наказала
страшно, а я к ним примкнула. Мама
поставила нас под балконом, а сами
мы стали строем: Гена, Леля и я.
А мама подошла к окну, смотрела
на нас, чтобы мы смирно стояли и
крикнула: «Руки по швам!» А в это время
мимо проходила бабушка, а я ей сказала: «Чтоб ты пропала, старая!» (мне было
лет 5). Потом нас простили, т.к.
начинался дождик.
Помню, у нас была собака ирландский
сеттер, она была рыжая и звали её
«Лавка» (Папа еще в то время иногда
занимался охотой). Это была добрейшая
и очень умная собака.
Как-то я сидела на лестнице, ведущей
на балкон, и плакала. По какому

поводу – не помню. Ко мне подошла сзади
Лавка и начала лизать мне волосы, а
потом лицо. Мне ужас как хотелось плакать.
Я обняла её и мы долго сидели вместе
на ступеньках!

Когда мы еще жили на Воздвиженке, у
нас была дом. работница Наташа. Мне
было наверно лет 2–3. Иногда у меня
бывали итальянки[?] мокрые. Она стеснялась
их и больно шлепала меня. Когда это
случалось, я забиралась под кровать и
сидела там тихо-тихо. Потом мне тоже
хотелось стать няней и также шлепать мам[?].
А также я хотела быть прачкой и стирать
белье.

Гулять нас водили в Александровский сад.
Там не было так многолюдно, как
сейчас. Если была зима, то мы катали
с горок, а если осень [зачёркнуто], в саду
было много опавших листьев и луж.
Конечно, мы с удовольствием шлёпали по
лужам, загребая листья.
Иногда папа проводил нас в Кремль.
(тогда он был закрыт для публики) У
папы был пропуск и он нас водил туда.
Это было тогда, когда мы жили на
Воздвиженке.

Мы жили на 4 этаже, поднимались
пешком, т.к. там тогда лифта не было.
Перила на лестнице были красиво сделаны.
Красивое литьё с каким-то узором.
Однажды я просунула голову в отверстие
в этом рисунке, потом подняла голову
и она у меня застряла. Я попробовала
освободиться, но не тут-то было. Я не
могла вынуть голову. Я заплакала, а
вместе со мной и Леля. Потом я как-то
сумела освободиться…

Потом мы переехали в новый дом на
ул. Серафимовича [подъезд и № квартиры скрыты]. Окна у нас выходили на
Москву-реку и на задний двор, который
мы называли «вонючкой».
Первая девочка, с которой я познакомилась,
была Раиса Фишер. Она тоже жила в этом
подъезде, только на 9-ом этаже. Оказалось,
что наши родители (особенно отцы)
были хорошо знакомы. А потом я познакомилась с Мариной Тахер (Ушевой),
она жила в 10 подъезде. Она объявила мне
«У меня умер папа, а мама сидит у
бабушки и плачет.» Позже Марина получила учёную степень
[не уточняем в public].
А потом в доме отдыха «Волынское», где
мы были с мамой, я познакомилась

с Наташей Сорокиной. Она тоже жила в
10 подъезде на 7 этаже. Мы с ней подружились.
Мы себе играли вместе. Вместе нас учила
читать и писать милая женщина Зинаида
Николаевна (она видимо, была учительницей).
Она была у Наташи вроде гувернантки.
Вспоминается один случай. Это было еще
до школы. Я была у Наташи, нас накормили,
А потом её папа уложил нас отдыхать
на большой диван. И оставил нас. Мне
ужасно это не понравилось, и я решила
убежать. Я тихонько встала с дивана,
тихонько открыла дверь и «ворвалась» на
свободу.
Наташа и позже оставалась связана с нашим домом
[точные нынешние подъезд и степень — не в public].

На даче я [зачёркнуто] тоже отличалась. Мне, помню,
было года 4. На соседней даче (№1) жили Крыловы и Мильчаковы. У Мильчаковых был
сын Толя. В то время он был уже большой мальчик. Он пошел на речку удить
рыбу. А я, и что мне взбрело в голову,
пошла к ним и сказала: «Ваш Толя утонул!»
Там начался переполох, конечно. Побежали
на речку, Толю нашли. Зачем я это
сделала? Не знаю. Объяснить не могу.

Я всю жизнь люблю воду. Люблю купаться
где только можно. Мама рассказывала,
что когда мне было месяцев 9-10, она
брала меня на речку, на пляж. Посадит
меня, говоря: «Сиди, никуда не ходи.» А сама
шла купаться. Москва-река тогда была
мелкой, её можно было перейти в брод.
Только мама отходила от меня, я
вставала и влезала в воду. (а мне ж в
9-10 месяцев). Когда люди начинали
кричать: «Чья девочка? Чья девочка?» Мама,
конечно, знала, что это её дитё.
Уже в преклонном возрасте я, когда могу,
купаюсь. Только вот нога не позволяет.
(артрит).

Я рано научилась кататься на коньках.
Как я уже писала, научилась я кататься
в д/о «Волынское» где мы были с мамой.
И помог мне научиться Ротенгольц, он
тоже отдыхал там. (Я еще не ходила в
школу).

[зачёркнуто: Потом]
В 8 лет меня определили в школу №19,
что на Софийской набережной. Я пошла
в школу уже умея писать и читать.
Наша школа – это старое здание, как раз
напротив Кремля. До революции это

был пансион для девочек, где готовили домашних учительниц. В этом пансионе
в молодые годы музыку преподавал сам
Рахманинов.

И вот я в 1-ом классе. Нас собрали во
дворе школы. Меня привела мама. Нас с
Раисой поставили в пару и повели
в школу. Нашей учительницей была
славная Нина Ивановна Авдеева. Она
была уже в возрасте. Наш класс был 19
Это была добрая, умная, опытная учительница. Она никогда не повышала
на нас голоса. Она любила детей и
мы ей отвечали тем же. В большую
перемену нас выводили в буфет. Всё
делали организованно, без сутолоки,
без криков и толкотни.
В это лето у нас в квартире был
ремонт, и мы еще жили на даче.
Мама попросила разрешения не приводить
меня в школу дней 7-10, объяснив, что
я уже "грамотная": умею читать, писать
и считать. Разрешение было получено,
и я пришла в школу через дней 10.
Я вошла в класс, села за парту рядом
с Раисой (так нас посадили 1-го сентября),
оказалось, что моё место занято и
меня посадили еще с кем-то, не помню
Нина Ивановна очень много нам читала
о природе (Бианки и др), умела чистописать
"капель, волосяная линия" ( У нас был
отдельный урок чистописания). Воспоминаю
свою первую учительницу с теплотой и
благодарностью. Она нас многому научила. Спасибо ей.

В младших классах нас провожали
в школу и встречали. Не знаю почему,
но меня во дворе мальчишки звали
"Варвара". Когда я шла из школы, они
кричали: "Варвара" идет!" Я в ужасе махала
портфелем в разные стороны, бегала за
ними. Вообще я была очень непоседливая, подвижная и смешливая девчонка.
Я легко лазила через заборы, хорошо плавала, дралась…!

И вот прошли 4 года, и мы очутились
в 5-ом классе. Нашим классным руководителем была Зинаида Николаевна Ган[?]
преподаватель русского языка. Ходили
слухи, что она была прежде актрисой.
Хорошо помню, как на уроке литературы
она, объясняя нам былины и народные
сказания, пела русские песни. И мы
сидели, как вкопанные.

Объясняя правила грамматики ( правописание
суффиксов прилаг. "ан", "ян") она подходила к
окну и, указывая на стекло, раму и подоконник
говорила: "Стеклянный, оловянный, деревянный"
- исключения и пишутся с 2 "НН"

Мы уже в это время были пионерами,
нашей пионервожатой была Галя Челищева
из 8 или 9-го класса. Она много проводила
с нами времени, да мы и сами были
очень активны. Наше звено: Инна Гребнева,
Марина Такхер, Кира Пронуцкая, и , да еще
какие-то мальчики (не помню кто) были
самыми активными: мы каждый день выпускали свою газету "Красный галстук". (Мы
все собирались у Инны дома), проводили сборы,
часто ходили в театр. Раньше на
Театральной площади, напротив Малого театра
был Центральный детский театр. Вот туда-то
мы и ходили почти всем звеном. В праздники мы всегда украшали наш класс.
В школу мы ходили всегда вместе: Инна,
Зоя Жертунова, Марина и я. Мы собирались
около 13-го подъезда, где жила Инна на 2-ом
этаже. Иногда мы стучали ей в окно,
А потом всей компанией шли в школу.
Во 2-ом дворе, где магазин, был фонтан.
И, конечно, когда он не работал, мы лазили туда. Однажды не то осенью, не то
весной в фонтане была вода и льдинки.
Мы там, конечно, хотели походить по
этим льдинкам, но наша обувь не
подходила для этого. А случилось это
перед занятиями, утром. А вот у Инны
были резиновые ботики, она пошла вперед,
( она была водолазом) чтобы измерить
глубину. Она прошла весь фонтан, а
перед тем как вылезти из него, она
оступилась и со всего размаху полетела
спиной в воду. Мы кинулись её поднимать,
вылезла, ей пришлось идти домой и
переодеться. Мы её дружно ждали.
Иногда зимой перед занятиями мы
дружно в 7³⁰ шли на каток на "церковке"
и катались до 8, а потом переодевшись
шли в школу.

Училась я хорошо, но ужасно не любила
математику. (Тогда был учебник Киселёва[?])
Я его ненавидела всей душой! что-то
откуда-то выплывает и всплывает,
кто-то отправился в пункт А в
пункт Б и т.д. Закончив 5-ый класс
я с преогромным удовольствием утопила этот учебник в Москве - реке.

Наша компания была очень дружной.
Иногда собрав немного денег, мы ходили

в парке "Морозовка", это не у Горького
и покупали себе мороженое. Выбирали
по незнакомым нам названиям: "Ту[т?],
фрукты, сандве и. т. д.

Иногда в начале лета мы ездили
друг другу на дачу ( к Зоре Грановско[й?]
к Инне Гребневой и наоборот).

37-38 годы мы переживали по-своему.
Мы никак не могли понять куда девались люди и почему они были врагами народа. А учились мы в 3 или 4
классе. Из нашего класса исчезла Нина
Сидорова, а из нашего подъезда – Павловские, Розенгольц, Каллинович, Миля
Мулина, Пухалевские, Светлана Хана,
Мелендук, Бененсон, Нина Цыто...
У нас в учебнике истории были
портреты Пухалевого, Егорова, Блюхера.
Мы в лучшем случае заклеивали их.
А потом нам всюду казались шпионы.
И у нас в доме появилась новая жиду[?]. В нашем классе это была Леля
Кабукова. Нас поразило то, как она
была одета. До этого мы не обращали внимания на одежду. Вокруг
нас взрослые и дети были одеты одинаково. А здесь у девочки котиковое
манто, которое не сдавали в раздевалку а уносили домой и приносила после
уроков их дом.работница Паша. И
это в 4-ом классе!
Однажды Леля пригласила меня к
себе (жили они в 1-ом подъезде на
5-ом этаже). Дело было днем. Отец
её, Богдан Захарович, был дома. Он
спросил как меня зовут и, когда
он услышал, что моя фамилия
"Самсонова", он сказал: "Да, я знал
твоего отца, когда вас еще не было"
Я была прелестна[?] в том доме. Но
без свободы бедная Лелька была ограничена: гулять во двор её не пускали.

Наш двор. Прежде чем писать о том,
как мы проводили время во дворе,
надо сказать о том, что во дворе
было всегда много детей, не то что
сейчас. Имели мы в приятелях друзей
и большие, и маленькие.
Зимой у нас был каток и горка на
Церковке. Весной и осенью катались
на велосипедах, играли в волейбол и
разные игры: "Оры и чаруки", "Казаки
и разбойники", "Штандарт" и еще, что
забыла. А то просто ходили по кру-

во дворе: из одного двора в другой.

Наш клуб.

Наш клуб помещался в 3-м подъезде на 1-ом
этаже. Вход был и со двора, и с улицы.
Заведывала клубом Марта Яковлевна Рубен.
Славная была тетенька. Добрая. к ребятам
относилась очень хорошо. Вот сейчас я думаю,
как она могла выносить наш крик и гам.
В клубе всегда было много ребят. Зимой
во дворе было холодно, и все валили в клуб.
В клубе было 5 комнат. Одна небольшая —
кабинет Марты Яковлевны, вторая — игровая: посередине стоял стол, а на нем небольшой биллиард с шарами. Шариками, были
столики для шахмат и шашек. В третьей
комнате занимались различными кружками.
Мы с Инной занимались в авиамодельном.
Был довольно большой зал со сценой.
В клубе были различные кружки: фото,
музыкальный, ритмика, драматический,
[зачёркнуто: Кра] военно-морской.

Драмкружок, как помню, ставил 2
пьесы: "Совы" и "Любовь Яровая".
В пьесе "Любовь Яровая" принимали участие
мы с Инной. Она играла старуху-мать,
которая ищет своих сыновей, а я — Дуньку.
Любовь Яровую играла Неля[?],
Ярового — сын Марты Як. Игорь, и другие.
Пьеса имела успех.
Потом у Нели Шабуровой родилась идея:
поставить "Бахчисарайский фонтан". (В то
время Неля училась в балетной школе).
Я тоже принимала участие в этой
постановке ( я была одной из жен хана)
Марию исполняла, конечно, Неля.
А музыкой заведывала Надя Пиндина.
У нас не было партитуры балета, и
музыку она подбирала сама: и Чайкова,
и Шуберта, и др. Костюмы тоже делали
сами, а также и декорации. Балет
тоже имел успех.
А вечерами собиралась молодежь постарше. Проводились занятия военноморского кружка, иногда бывали и
танцы. Но это все было для старших,
а не для малышей. Сколько радости и
пользы приносил наш клуб. В наш
клуб приходили не только ребята нашего
двора, но и ребята из соседних дворов.
Как я уже писала мы были очень
активны. Когда с Толей Воздвиженским
пацанами (Наташа, Шурик, Федор,
Кречкин), мы выпустили прекрасную
газету. Потом мы узнали, адрес

Наташенька, купили цветы и отправились
к нему домой. Позвонили в дверь, нам
открыли, вроде Наташи не было дома, мы передали цветы. И все же нам
удалось увидеть пса Веселого, которого
тоже били на Полюсе.

Во время в событий в Испании мы
тоже не остались в стороне.
В Москве был открыт музей, посвященный событиям в Испании. Он находился в Лопухинском переулке, у
Кропоткинской ( Пречистенка) улицы. Мы
узнали через Антонину маму, что туда
приедет делегация из Испании.
Несколько человек наших отправились туда.
Нас не пропустили, но делегации все
не было и не было, мы сидели на ступеньках лестницы и ждали. Потом нам
захотелось есть, мы купили буханку черного хлеба и ~~еще~~ сидели на ступеньках, уплетали.
Как раз в это время появилась делегация.
Им показали музей, затем их пригласили
к столу, а нас построили и вывели
к ним в зал. Мы что-то говорили,
а потом повесили им свои галстуки.
А они нам дали небольшие презенты.

Недалеко шофера была фабрика "Красный
Октябрь". Нас водили туда на экскурсии,
где мы могли есть ~~[зачёркнуто]~~ даром конфеты, сколько
душа пожелает. А в предпраздничные
дни нас приглашали в клуб фабрики,
где мы принимали участие в концерте,
за что нас опять кормили конфетами.

Одним словом мы откликались на
любые события, которые происходили в
стране. А нам в это время было лет
11–12.

6-ой класс "а". Успеваемость хорошая,
а дисциплина – хуже быть не может.
Особенно на уроках физики. Мы за что-то
не взлюбили учительницу, и она, бедная,
ничего не могла сделать с нашим классом.
Может быть из-за того, что у нее
было немного странное произношение /в.м.
"Сообщающиеся сосуды называются
такие сосуды"– говорит она, а мы умирали от хохота. Как-то перед ее
уроком мы сдвинули все парты, закрыв проход. И как раз было на урок
пришел директор. А в это время в
дверь прокричала чья-то Аля Казакова,
ученица 6„б", помогла нам.
В конце концов собрали родительское

собрание и решили разделить наш класс,
слив его с 6„б". В конце уч. года так было
и сделано. Я попала в 7„б", а также Кира
Троянская, Таня Розенберг, Лева Мадерян и
еще кто-то, не помню. Это явилось наказанием для нашего дружного класса за
плохую дисциплину. Ну, чего делать? Все
равно все уроки мы были вместе.

Лежат: Таня Смирнова, Ира Воронина
I-ый ряд
сидят: 1. Таня Розенберг
2. Светлана Богородская
3. Инна Гребнева
4. Марина Такер (Усиева)
5. Зоя Мартынова
6. Таня Самсонова
7. Стелла Бургафт
8. —

II ряд
(сидят) 1. Леля Кобукова
2. Роза Кохлова
3. —
4. Панова Зинаида Николаевна
5. Надя Степанова
6. Валя Шевченко
7. Галя Костырева
8. Нонна Иванова

III ряд
(стоят) 1. Валя Иванова          6. Лиля Маталова
2. Люда Смирнова                7. Вова Волков
3. Раиса Фишер                  8. Женя Зайцев
4. Зоря Граховская              9. Олег Марабочкин.
5. Кира Пронюкай


Школа и война {#shkola-i-voyna}

Связанные материалы

• Кривошеина Татьяна Тимофеевна
• Школьные годы
• Семейный фотоальбом — класс 6 «а»
• Москва семейная

← Дядя Тёма: документы и Сталинград · Оглавление тетради · Школа и война →